на главную
форум
гостевая
контакты
карта сайта
 
Щорс информер времени
Щорський район
  • 85-річчя району
  • Звернення районної ради
  • 65-річчя визволення
  • Органи самоврядування
  • Щорська міська рада
  • Організаціі та установи
  • Прикордонники, митниця
  • Охорона здоров'я
  • Освіта
  • Захищенність
  • Інші установи
  • Підприємства
  • Локомотивное депо
  • Дистанція колії
  • ТОВ МК «Добробут»
  • ТОВ Меблева фабрика
  • Інші піприємства
  • Розвиток, культура, спорт
  • Залучення інвестицій
  • Торгівля і підприємництво
  • Сільське господарство
  • Культура і туризм
  • Спортивне життя

  • меню

    загрузить галерею


    Главная
    Щорс любимый город
    История
    история города Щорс
    Галерея
    фотографии города
    Знаменитости
    известные личности города
    Люди творчества
    творческие люди города
    Статьи, очерки
    нам есть кем гордиться
    Газета "Проминь"
    местное издание
    Помним...
    вечная память
    Справочник
    номера телефонов города
    Чат
    просто поболтать
    Опросы
    мнения и пожелания
    Отдохни
    игры и развлечения

    новости сайта

    погода Щорс

    архив газеты "Проминь"

    архив газеты Проминь

    новости, которые ты пропустил



    читать

    Щорс - тайна гибели

    Пуля для комдива.  Щорс - тайна гибели

    история, которую мы должны знать

    смотреть фильм

    В. Карпенко - Щорс читать книгу

    наши друзья

    города Украины

    PR-CY.ru schors.ru.gg в каталоге Dmoz

    Щорс

    v karpenko schors 4



    В. Карпенко - Щорс

    Учеба Николаю давалась. Быстро решал, управлялся с чистописанием; задолго до школы знал молитвы. В горнице ему отвели место у окна. Когда садился за уроки, в Цросторном доме все смолкало; сестренки немо передвигались на цыпочках. Не касалось разве младшей, Ольги, — только она носилась на радостях по комнатам с визгом, задевая стулья и половички. Акулина, старшая, пыталась ее усовестить; на короткое время это удавалось. Ольга, мурлыча колыбельную, укладывала спать самодельную куклу.

    В дом Щорсов вкрадывалась беда. Когда началось — Александр Николаевич проглядел. Жена простужалась, кашляла, потом проходило. Выдали покашливание и ночные потения. К весне подурнела лицом — с обрезавшихся скул не сходил нехороший румянец. Сомнений не стало — чахотка. Откуда взялась?

    Тесть, подвыпив, сокрушался:

    — Не уберег... Не ушел от нее, треклятой хворобы этой. Весь род Табельчуков наказан. Сидит она, вражина, где-то в глуби нас... Дядька мой, еще помню... Братья, сестры... В цветущие года давила, окаянная. И Столбцы-то кинул из-за того, болота те гнилые, детей уберечь, солнышком порадовать... Ан нет... Гадюкой выткнула голову.

    С весенним теплом Александре Михайловне поделалось лучше. С утра до вечера проводила в саду. Яблони цвели рясно; казалось, розовых сугробов намело. И небо чистое-чистое держалось весь май; днями, бывало, не увидишь ни одного облачка. Не помнила, чтобы так остро воспринимала цвета, запахи. Сжималась душа от мысли, что она может все это потерять. Не делилась своей тревогой ни с матерью, ни с мужем, заметнее уделяла время детям. Не журила Костю-сорванца, на старшего умиленно поглядывала со стороны; малую, Ольгу, с рук бы не спускала.

    Как-то среди дня постучали в забор. По лаю собак, сбежавшихся со всей улицы, догадались: почтарь. Кулю-ша вернулась с письмом. Разбирала по складам, за этим занятием и застал ее школяр.

    — Не пойму чтой-то, так коряво буквы проставлены.

    Николай прочел громко, отделяя слово от слова. После длинного перечня поклонов от близких и дальних родственников, чуть не ото всех Столбцов, родственники приглашали на свадьбу.

    С этого часа Александра Михайловна потеряла покой. Ехать, непременно ехать. Ни строгие слова мужа, ни уговоры родителей не помогали. Поедет, и все. А то увидит ли когда?

    — Чай, первая свадьба у племянниц, — последний довод выставила она. — Да и родню проведать.

    Собралась в два дня. Перекупала детвору, перестирала, перештопала. Прощание с детьми было тягостным, как чуяла, покидает их навеки...

    Через неделю вернулись дед с бабкой, отец и дядя. Матери с ними не было...

    Лето навалилось сразу, едва отзвенел последний звонок. Школяры, одуревшие от радости, вырывались из классов, тут же во дворе кидали вверх сумки, чернильницы. Каникулы! Речка, лес...

    Радовался, дурачился со всеми и Николай.

    Радость свою донес всего лишь до порога: не встречает его, как обычно, мать. Теперь он старший в домё после отца. Покинуло озорство и малых; следят за братом широко распахнутыми, полными испуга глазами. Одна Ольга всерьез ждет мамку.

    Александр Николаевич, вернувшись из Столбцов, не водил детей за нос, объявил:

    - Нету матери у вас, сироты вы. Померла она. Заховали ее в родной земле... Где родилась, там нашла и покой...

    Наедине со старшим покинуло его самообладание. Не пряча помокревших глаз, неумело обнимая худенькие плечи, жалобился:

    — Пропадем мы, Николай, без матери нашей... Куда с малыми-то? А все я...
    — Не убивайся, варить я умею, Кулюша стирает уже.

    После смерти Александры Михайловны домашние заботы легли на плечи Николая с отцом. Помогали и тетка Зося, и бабка, но не разрываться же им на два двора. Частые суточные отлучки приводили Александра Николаевича в отчаяние. Пятеро! Мал мала меньше.

    Как всегда, на помощь пришел тесть. Вот уж поисти-не светлый ангел Александра Николаевича. Жестким узлом он привязан к семье Табельчуков. Всю жизнь, как есть, ощущает доброе слово и твердую руку. Как ни тяжело Михайле — выходит, сам пятнает светлую память дочери, — а заговорил первым:

    — Не бейся, Александр, как муха о стекло. Выход один — вводить женщину в дом.

    Понимал — дому нужна хозяйка, детям мать. Все сразу явиться навряд ли может — хозяйка, мать, жена. Чем-то надо поступиться.

    Александр Николаевич знал, кого ему прочат: дочку Константина Подбело, машиниста. Украдкой приглядывался, прикидывал. Еще моложе покойницы. Стати ^видные. Росла, белолица, кареглаза, с кудрявой шапкой волос. Не вышла вовремя замуж, теперь уж попала в ряд засидевшихся девиц. Терзался: да и пойдет ли она за него? Осторожно, исподволь выпытывал у тестя.

    — С Костеем Подбело, батькой ее, уж обмозговали^ — успокаивал Михайло. — Дай срок. Ты детей подготавливай...

    Видел Александр Николаевич: Подбело оказывает ему внимание, снимает картуз, а встречаются паровозами, заливисто сигналит. Зато совсем неожиданно натолкнулся на упорство старшего. Как-то вечером, перекупав малых, уложив их, они, трое мужчин, засиделись за самоваром. Начиная разговор, перенял настороженный взгляд Николая. Вдруг слова, какие собирал он несколько дней, оставили его. Побаивался Константина — ослушник, драчун, жди всегда от него выходку... Но Николай?! Послушный, умник, живет домом. Понял: именно он встанет на пути. Мать любит, больше всех привязан к ней. Не попадая струей из самовара в чашку, чертыхаясь, Александр Николаевич несвязно заговорил:

    — А была бы мать... Не возились мы с вами до полуночи. Накупать надо, накормить, уложить... А там стирки — гора! — Сам постираю. Ты ложись, чуть свет вставать, — необычно грубо отозвался Николай, искоса поглядывая на неловкие руки отца.

    Ишь, сам он... — ни с того ни с сего обозлился Александр Николаевич. — Сам все не переделаешь. Корова, индейки. А зима на носу... Две печи топить!

    Вот вага, — вмешался Константин, не подозревая, что так вдруг не поделили брат с отцом. — Дров накололи. А уголь засыпать... Покуда мы в школе, Ку-люша доглядит за огнем.

    Этой осенью в школу пошел и Константин. Бегал он туда с охотой, хотя уроки учить ленился.

    Время брало свое. Александр Николаевич больше не начинал разговора о женитьбе. Николая он понимал и не осуждал его. Напротив, выделяя как старшего из детей, равного себе, делился с ним о своих делах на работе, советовался по хозяйству. Наблюдал исподволь, как он отходит, смягчается; мучает его совесть за грубость. К мысли о мачехе, заметно, непреклонен. Александра Николаевича это огорчало и радовало. Какое-то время он готов был сдаться, отступить — вырастит детей один. Избегал на станции нарочно Константина Подбело, обходил их двор. А попадется на глаза цветастая голубая шалька, какую любит носить Мария, зайдется сердце. Вот уж седина в голову, а бес в ребро. Тайком, стыдясь даже себя, искал взглядом ту шальку на базаре и в церкви.

    Однажды, возвращаясь от тестя, столкнулся с ней лицом к лицу в тесном переулке. Румянея, прошла гордая, недоступная; на приветствие ответила едва приметным поклоном. Знал, ее тоже подготавливают. Сперва и слушать не хотела; вроде притерпелась. Та случайная встреча и оборвала все колебания у Александра Николаевича. Введет в дом хозяйкой Марию. Сделает все, чтобы дети ее приняли, чтили. Кроме старшего. Пусть он один изо всей семьи хранит память о родной матери. Силу он, отец, применять не станет. Втолкует и Марии — не спрашивала бы строго.

    Как ни хотелось новой родне — обошлось без венчания. Поп записал только в брачную книгу. Гуляли в доме у невесты.

    Вернувшись из школы, Николай издали догадался... Открывались ворота, въезжали сани. Не останавливаясь у калитки, прошел в проулок, к деду. От порога заявил:

    — У вас жить буду.

    Бабка, усаживая за стол, наревелась всласть. Помня наказ старика, вразумляла внука:

    — Не гневайся, Колюшка, на отца. И его понять нужно... Вырастешь, узнаешь, что в доме без хозяйки пусто человеку. Богу угодно призвать твою мамку... Рук не подложишь.
    — Бог, бог... Чахотка задавила ее.
    — А воля чья? — не отступала бабка, косясь на образа. — Его, бога.

    Стемнело, зажгли лампу. Пришел отец. Не кричал, посмотрел тетрадки, поговорил вполголоса с дедом о своем, путейском. Какой-то пришибленный он; тихая, виноватая улыбка не сходила с бледного усталого лица. Николаю жалко его стало. Бабка, гремя посудой, позвала вечерять. Отец отказался; снимая с гвоздя полушубок, умоляюще глядел на него.

    — Нет, мамаша... Дома своя вечеря на столе стынет. Да и неудобно, спрашивает она...

    Догадался Николай, его спрашивают. Не ждал уговоров. Молча собрал в сумку книжки. Отец хотел было помочь ему застегнуть пальто — отстранил.

    Все сидели за столом в горнице. Мачеха, в светлом платье с открытой шеей, встретила в прихожке; улыбаясь, протянула руку, желая познакомиться. Николай сделал вид, не понял жест — подал сумку с книгами. Приноравливаясь к пирогу с сушеными яблоками, видел, сестренки не чурались чужого человека в доме, переговариваются, а Константин и вовсе присоседился к ее роктю. Отлегло малость — ощутил вкус пирога.

    Новые кулинарные рецепты для Вас от наших друзей.




    Читай газету



    Щорс - город на Снови

    ↑ Подпишись на новости "Проминь"


    85-річчя району| Звернення районної ради| 65-річчя визволення| Органи самоврядування| Щорська міська рада | Прикордонники, митниця| Охорона здоров'я| Освіта| Захищенність| Інші установи| Локомотивне депо| Дистанція колії| ТОВ МК "Добробут"| ТОВ "Меблева фабрика"| Інші підприємства| Залучення інвестицій| Торгівля і підприємництво| Сільське господарство| Культура і туризм | Спортивне життя |


    главная    гостевая    контакты    карта сайта    наши баннеры
    Copyright © 2008-2011 Щорс любимый город | При перепечатке материалов с сайта активная ссылка обязательна
     
    => Тебе нужна собственная страница в интернете? Тогда нажимай сюда! <=